7.2.2. «Устрашающие» характеристики охраны
Осуществляя контроль за людьми охранники могут получить определенную поддержку в виде символического или законного авторитета, которым они обладают, но они также имеют при себе значительный арсенал «устрашающих» характеристик. Наблюдения и интервью показали, что следующие характеристики способствуют выигрышному положению охранника в доминировании над клиентами:
1.	Мужественность. Это сильный показатель доминирования, так как все кроме одного из двадцати одного обследуемого оказались мужчинами. Однако, не только мужественность является достаточным условием, так как мужчины сильно отличаются в их способности «запугивать»
2.	Габариты. Вес и рост являлись важными факторами. Значимость габаритов подтверждает стремление охранника  увеличить мышечную массу тела и, в конце концов, его обращение к таким инстанциям, как например, стероиды.  Большинство охранников в среднем были высокими и крепко сложенными, некоторые даже очень.
3.	Возраст. Оптимальным считается возраст около 30-35 лет.
4.	Невербальные проявления. Здесь играют роль два взаимосвязанных аспекта: поведенческий контроль и действия. Все охранники проявляли необычайный контроль в полемических столкновениях, включая способность увеличивать распространение агрессии до уровня, соответствующего ситуации. По существу то же качество было выявлено у успешных спортивных соперников. Самоконтроль позволяет некоторым теннисным игрокам скрыть свой страх несмотря на переживания от проигрыша, что может смутить соперника. Такая актерская способность была очевидна, когда охранник «распалялся», проявляя агрессию в позе, жестах и мимике. Агрессивные позы присутствовали так же и в готовности к игровой борьбе между охранниками. Вертикальная позиция с вытащенными из карманов руками была началом проявления доминирующей позы охранника, которая будет далее описана в этой главе. Невербальные проявления включают в себя так же вокализацию, обусловленную самоконтролем, имеющим место даже при крайних угрозах. Голоса охранников редко волнуются и оказываются в напряжении во время полемических столкновений. В то время как крик иногда использовался, речь редко ускорялась и нарушалась, и другие ошибки редко имели место. Такие признаки страха как тремор подавлялись и скрывались.
5.	Вербальные проявления. Включают в себя способность ясно формулировать правила, описывать ожидаемое подчинение клиента в безличных терминах, состязаться в остроумии (особенно включая агрессивные замечания), и способность быстро переключаться с уважительного на оскорбительный тон (сквернословие было отмечено как эффективная техника, особенно с клиентами – представителями среднего класса). Одним из описанных навыков была способность найти такое оскорбление, которое способно спровоцировать клиента и атаковать его таким образом, чтобы оправдать его принудительное усмирение.
6.	Склонность к дракам. Большинство драк разрешены, если одна сторона подчиняется, проявляя поведение проигравшего по меньшей мере соглашаясь с победителем. Таким образом,  готовность к драке может быть важной частью проявления доминирования. Многие из опрошенных охранников подготовлены по одному или более из военных искусств, и они все хорошие борцы под стать их хозяевам. Склонность к дракам видна по шрамам, позе (в полемических стычках оппоненты иногда принимают позы общие для любого вида военных искусств) и репутации.
7.	Репутация проявления злости или непредсказуемой агрессии. Устрашающее качество проявления злобы имеет отношение к его непредсказуемости, которое препятствует обману доминирования. Те, у кого репутация людей способных бороться с более сильными противниками пользуются большим уважением, чем те, кто всегда ведет себя рационально, используя тактику низкого риска.
8.	Внешняя непривлекательность. Физическая привлекательность была еще одним фактором, необходимым охранной фирме. В бары, где клиентами являются люди среднего класса, были выбраны охранники с положительными, наивными чертами характера, для того, чтобы не запугивать гостей. Но в отели для рабочего класса, где требовалась способность устрашать, выбиралась охрана с более невежливыми и неправильными чертами характера.
9.	Поддержка со стороны коллег. Даже храбрые и сильные охранники могут быть ликвидированы, если они не могут гарантировать устранения компаний-оппонентов. Величина компаний кажется многозначительно влияет на способность охраны запугивать. С усилением противоборства поддерживающий охранник приближается все ближе к ссоре. Если они даже не смотрят на конфликтующие группировки их присутствие и очевидная разница кажется имеет силу. В центральном ночном клубе два входа, один из которых ведет прямо в бар, а другой с, видеосъемкой, ведет сразу и в бар, и на дискотеку (рис.7.1). На каждом входе в клуб стоит по одному или два охранника, и два или три стоят на входе на дискотеку, таким образом на посту дежурят одновременно около десяти охранников. 
10.	Территориальность. Единственным безличным фактором, поддерживающим доминантность охраны является «пороговый эффект». Охранники описывают относительное спокойствие при отказе клиентам войти по сравнением с тем, когда им приходится выталкивать клиентов из клуба. Возможной добавочной причиной к  территориальному эффекту является разная степень опьянения, боязнь быть униженно выставленным за дверь и наличие факта, что крайняя тактика пассивного сопротивления  скорее будет избегаться, чем использоваться клиентом. 
11.	Одежда. Практически каждый вечер весь служебный персонал охраны был одет в квази-униформу – голубая рубашка, тонкий кожаный галстук и темные широкие брюки. Пластиковые бэйджики были пристегнуты к ремням. Управляющий пояснил, что это является попыткой конкурировать с полицией и является общим правилом для всех охранников. Применение тактики расширялась вплоть до выбора способов реагирования, которые противопоставляют себя  современным методам полиции. В последние два вечера в описанной попытке поднять имидж ночного клуба охранники одевались в рубашки, бантики и темные широкие штаны.
Охранники были в целом осведомлены о том, какие именно характеристики являются устрашающими, в соответствии с ожидаемым мысленным оцениванием относительной храбрости в борьбе за доминирование. Тем не менее, это показывает, что многие микроэлементы не были осознанно узнаны, так как охранники не могли ответить на вопрос о выявлении элементов их доминантности в невербальном поведении, например, таких как медленные движения, поза и плавный голос. Они отмечали эти проявления в других, но на интуитивном уровне. 

7.3. Согласование сигналов
Власть охраны редко включает в себя все элементы, обнаруживаемые на входе в клуб. Наиболее часто упущенным компонентом является управленческий, сигналы которого начинают проявляться при выполнении задания. В данном случае использовалось последующее согласование сигналов. Они привлекают внимание индивидуума, зачитывают инструкции, обычно в форме правила, и затем наблюдают за поведением. Нахождение охраны в дверях было заметно и необходимо для малого, всего лишь привлечения внимания. Когда ожидалось сопротивление и невосприимчивость, человека «выделяли», чтобы исключить для входа, пусть даже с применением физической силы, окликивали: «Эй» или «Эй, парень», и возможно хлопали по плечу и указывали рукой по направлению к выходу. Время от времени все охранники проявляли одну и ту же позу: пристальный взгляд на клиента или потенциального провокатора проблем с выправившимися плечами и грудью вперед; с ногами, расставленными на ширину плеч; с руками по швам, кроме моментов столкновений, когда руки поднимались до уровня груди стоящего напротив.
Иногда останавливаются индивидуумы, которым зачитываются инструкции установленными фразами, такими как: «Джинсы слишком грязные» или «У тебя есть документы, подтверждающие твой возраст?», или «Не сегодня, приятель, ты достаточно выпил». Некоторым пьяным клиентам иногда приходится возвращать утраченное внимание и повторять указания несколько раз. Повторение также использовалось в случае сопротивления.
Контроль охраны над клиентами может выглядеть достаточно эффективным пока он не сравнен с контролем дирекции клуба над охраной. Существует явный контраст между способами отдачи приказа управляющим,  восприятием этого приказа,  выполнением его охранниками  и эффективности отдачи приказа со стороны  охранников  потенциальным клиентам. Инструкции управляющего относительно входящих людей были краткими и непонятными. Вербальный и невербальный знаковый язык являлся необходим для создания рабочих условий в помещениях с громкой музыкой и являлся провоцирующим для  быстрого обострения конфликта.  Также, супервизоры иногда искажают тот факт, что они проинструктировали охранника, чтобы он помешал войти. Структура господства работает на создание готовности к подчинению в группе охранников, но члены общества часто сопротивляются, когда их просят уйти или не позволяют войти. Частота и сила этих конфликтов будет описана ниже. 

7.4. Доминирование и подчиненное поведение при входе в ночной клуб
7.4.1. Распространение аффекта между охранником и клиентом
Указания охраны порождающие частые столкновения.
За четыре вечера производящейся видеозаписи, охранник остановил 136 человек или групп людей. Все сопротивляющиеся были остановлены. Пятидесяти девяти (43%) не было разрешено войти. Двадцать пять из них (42%) аргументировано сопротивлялись этому указанию. Из 25 сопротивлявшихся шестеро были вовлечены во все увеличивавшийся конфликт, доходящий до демонстрации агрессии, устных оскорблений и угроз. Только в один из этих конфликтов была вовлечена женщина. За эти же четыре вечера семеро мужчин, будучи прежде допущенными были выставлены из ночного клуба.(Табл 7.1.)

Табл 7.1. Взаимодействия между охраной и клиентами: изгнания; отказы; и конфликты. Данные взяты из видеозаписи в ночном клубе, Brisbane, Австралия 1988-9.
Дата	Изгнания из клуба	Остановлены охраной	Отказы в посещении	Оказание сопротиления	Оскорбления	
16.12.88	4	62	30	13	2	
21.01.89	-	15	7	2	-	
27.01.89	3	34	11	6	3 (1 женщ.)	
10.02.89	-	25	11	4	1	
Всего	7	136	59	25	6	
% отказов в посещении	-	-	100%	42%	10%	

Как можно было увидеть, наблюдалось изменение в активности: два вечера были относительно спокойны, без «изгнаний» клиентов и один вечер – без конфликтов и выставлений за дверь, что, возможно, соответствует смене времен года и дней недели, в течение которых производилось наблюдение. Десятого февраля 1989 года охранником была женщина, что могло способствовать низкому уровню полемических столкновений.
Некоторое запугивание было очевидным в поведении одного или обоих участников во время всех «изгнаний» и около половины отказов в просьбе войти. Аффективное поведение соответствует доминантному образцу поведения, как было показано с помощью трех характеристик, описанных выше. Другой важный вид взаимодействия, в котором входящий человек принимал отказ охранника безотлагательно и очевидный эффект запугивания предполагал, но не содержал в себе позитивной поддержки, рассматривается в других случаях. Иногда отказы противоречат гипотезе доминирования, например, когда два молодых человека пошутили и показали чувство «счастья-утешения» охраннику после того, как им было отказано войти. Однако полный образец аффекта, показывающий центральную роль в доминировании, где полемическое поведение было более распространенным несмотря на то, что клиенты до сих пор умоляли войти и обычно бывали разогнаны еще перед тем как ушли. Клиенты, которым было отказано демонстрировали злость, страх, или печаль и гораздо реже – счастье.

Сопротивление тех, кому было отказано войти.
Остановленные охраной входящие клиенты иногда выказывали кроткие знаки страха-повиновения или угрожающей злобы, но не счастья. Около сорока процентов индивидуумов, которым было отказано войти спорили с охранником и не получая очередного  разрешения войти, демонстрировали реакцию страха – подчинения, выражающуюся в сжатом рте, поникшей голове, хватании за голову, возбуждении, стенаниях, умоляющем голосе, повышающимся и варьирующимся в различной высоте тона, и других различных проявлениях конфликта.  тона. В качестве альтернативы  «грусть-потакание» проявлялось  в опустившихся плечах, медленных движениях и поникшем лице (но не грустном).  Противоречие становилось очевидным, когда человек подходил к охраннику, возможно выражая тревогу по поводу того, что ему будет отказано войти. Интересный пример противоречия был заметен в образе действия человека с большими габаритами, который был агрессивен в предыдущем случае.  По некоторым причинам тот же самый клиент вел себя менее угрожающе в последующий вечер, прося войти в бар, наклоняя свое тело и голову в ослаблении позиции. Возможно,  он был напуган предыдущим противостоянием, когда его вытолкали из бара.

Смешанные сигналы «высказываний (выпадов) на прощание».
	Около четверти тех, кто упорно продолжал спорить и становился агрессивным, противоборство возрастало до открытых оскорблений и угроз. Когда эта тактика прекращалась из-за прихода охраны, клиенты обычно уходили с «прощальным высказыванием» и последней, относительно яркой демонстрацией агрессии. Хотя эти высказывания содержат демонстрацию агрессии, она также проявляют страх-подчинение, поскольку субъект спасался бегством. Высказывание на прощание также может произойти в отсутствии преувеличенной полемики. Несколько незначительных актов агрессии были направлены на охранника, обычно когда клиент уже уходил домой. Это были двусмысленные агрессивные замечания, необоснованные близкие столкновения, агрессивные наступления или уловки по отвлечению внимания, оскорбительные жесты и проявления, пристальные взгляды, иногда с гримасой на лице в виде неподвижной улыбки, обычно проявляющиеся с расстояния.
	Двумя возможными причинами «высказываний на прощание», может быть, во-первых, способ, по которому запуганный клиент может угрожать охраннику,  избегая драки. Этот способ заключается в отпускании оскорблений и угроз убегающего клиента, тем самым смешивая сигналы агрессии и подчинения. Смесь агрессии и потакания вызывает дискомфорт, но не вызывает расплаты. Вторая (и сочетаемая) возможность заключается в том, что клиенты чувствуют себя более безопасно в момент «прощального высказывания», потому что это можно сделать уйдя с территории охранника. Это согласовывается с проявлением агрессии на расстоянии. Пример этого показан на рисунке 7.3.
	Расстояние также имело значение в проявлении агрессии охранником. Свидетельство того, что охранник иногда проявляет напускную храбрость является его поза во время угроз клиента. Когда дистанция сокращается до длины руки или меньше, проявляется тенденция изменения позы для выражения агрессии в позу, готовую для драки, проявляющуюся в повороте, в выдвижении ноги и поднятии хотя бы одной руки вверх. При большем же расстоянии охранник стоит лицом к клиенту с ногами расставленными врозь.  В обоих случаях присутствует два момента: пристальный взгляд и лицо, выражающее злость. Когда поза охранника не выражает напускной храбрости, проявляется некоторый страх. 

Проявления устрашения со стороны охранника.
Противодействие власти охранника было частым несмотря на устрашающий внешний вид и соответствующее поведение. Также сопротивление было частым несмотря на тактическое мастерство использования агрессии. Агрессия охранника обычно увеличивалась одновременно с увеличением агрессии оппонента, но обычно была ниже по интенсивности. Утешение в форме разъяснения и симпатии было как правило направлено к неугрожающему клиенту. Утешения изменялись на бедные выражения, долгий пристальный взгляд и игнорирование по отношению к клиентам, чья агрессия возрастала до оскорблений, воплей, стычек и сверх-настойчивости. В такие моменты охранник осаждал клиентов и был похож на каменную стену, никому не позволяя пройти сквозь. 
Эффективность тактики возможно исходила из индивидуальных, располагающих к победе условий, в которых он мог проявить агрессию и заступить на территорию охранника. Вероятно было большое напряжение, так как иногда контроль поведения должен был быть сохранен в полемических схватках, где стороны находились в очень близкой позиции друг напротив друга и пристально друг на друга смотрели. Охранник, будучи с репутацией запугивающего, отвечал своему оппоненту медленнее и сохранял спокойные жесты. Этот метод казалось обескураживал даже самого агрессивного и выпившего клиента. Стоя друг напротив друга на расстоянии, не превышающем двадцать сантиметров, один охранник не будет давать ответа на вопрос в течении нескольких секунд, осматриваясь вокруг и затем как бы случайно поворачиваясь или отворачиваясь от оскорбляющего его клиента. Иногда такие «повороты» могут закончиться несколькими словами обращенными к коллеге-охраннику, так как будто спрашивающего здесь и вовсе нет. Такое игнорирование оставляет клиентам пять вариантов выбора, четыре из которых были замечены. Они могут продолжать стоять в тишине, смотря на охранника, который их игнорирует, а ответ последует от одного из выпивших. Они могут уйти, следуя за всеми раньше или позже. Они могут возобновить обращение, требуя войти или оскорбить, но это не найдет отражения на невосприимчивом лице охранника. Они могут попытаться пройти сквозь охранника, что еще не разу не увенчалось успехом. Или же они могут применить физическое нападения, которое еще никогда не было замечено. 
Чрезмерно долгая неразрешенность конфликта также плоха для репутации ночного клуба. Если конфликтующие стороны потерпят неудачу и противоборство не разрешится в течении нескольких минут, агрессия охранника может превысить по интенсивности агрессию клиента, породив активное угрожание и разговор в унижающей достоинство человека форме. Активное запугивание включает в себя вербальные и невербальные угрозы. Однажды трое мужчин на улице возле дискотеки были замечены в покупке пива незаконным образом. Начальник охраны подошел к этой группе, на расстояние не более шести метров, в сопровождении двух других охранников. После недолгих переговоров с одним коллегой, начальник охраны снова двинулся вперед, поднял тару с бутылками пива, стоящую близко к этим трем мужчинам и пошел обратно по направлению к клубу. Один из этих троих, кого уже выпихнули из клуба объяснил, что он только что купил это пиво. Охранник повернулся, принял агрессивную позу, сильно толкнул мужчину в грудь и заявил угрожающим тоном: «Если ты попытаешься сделать так еще раз, я выпну тебя за пределы территории, предварительно сломав тебе спину!». Эти хватания перешли в резкие толкания, начальник охраны принял позу, готовую к драке, выдвинув ногу вперед и подняв руку до уровня головы со сжатым кулаком. Мужчина выражал что-то между злостью и страхом, сильно колеблясь между ними. Тон его голоса колебался между мольбами и угрозами. Борьба закончилась, когда мужчина отошел на несколько шагов. Две минуты спустя он подошел к младшему по статусу охраннику, который отреагировал оттолкновением его в сторону и демонстрацией злого выражения лица. Клиент выругался и удалился, оборачиваясь и споря.
Другой пример активного запугивания коснулся охранника-женщину и женщину-клиента. Описание женской борьбы достаточно редко в литературе, хотя Eibl-Eibesfeldt (1989) снял фильм о ритуализированной борьбе с вонзанием копий между двумя женщинами Walbiri в центральной Австралии. Неритуализированная женская борьба обычно вербальна. Физическая же включает в себя трепание волос, вырывание серег, царапание и кусание. Этнографическая информация обнаруживает, что женщины обычно направляют агрессию на другую женщину если это касается мужчин; мужчины же, на которых нападают обычно являются мужьями или любовниками (Burbank 1987). Одним утром в 2.30 женщина-охранник, которую я представлю как Sallyanne была вовлечена в длительный спор с женщиной лет двадцати. Клиентка вступила в спор в пользу мужчины, который был выгнан из ночного клуба. Sallyanne и Richard, старший охранник, твердо пытались сформулировать иначе правила о присутствии людей в клубе, которых выгнали в тот же вечер. Во время спора, клиентка казалась напряженной, искривляла рот и хмурилась. Sallyanne сохраняла расслабленную позу, оставив одну руку на дверной раме. Richard, наблюдавший за конфликтом из-за спины Sallyanne, повернулся к клиентке. Его инициатива отмахнуться от клиентки закончила пассивную стадию противодействия. Клиентка немного отступила, но затем вновь вернулась к спору. Sallyanne ответила знаком о просьбе удалиться, сказав: «Уходи, ладно? Просто уходи!», на что клиентка ответила: «Только дотронься до меня и ты – труп». Охранники рассмеялись и Sallyanne спросила: «Что ты собираешься сделать?». Клиентка продолжала спорить со злым лицом, но когда Sallyanne подошла ближе выражение ее лица изменилось: брови приподнялись и плотно замкнулся рот. Когда Sallyanne грубо спустила клиентку с лестницы, та жаловалась: «Не прикасайся ко мне! Я … Нет! … Я ничего такого не говорила!» вопила высоким голоском, сопротивляясь сильной руке. После того, как Sallyanne выпнула клиентку, она указала рукой и выкрикнула: «А теперь иди!», чьей команде клиентка немедленно подчинилась произнося прощальный фразу. 
Это был единственный случай когда женщина-охранник была замечена за проявлением агрессии или физического насилия. Это был также единственный случай, когда женщина-охранник обращалась таким образом с клиентом того же пола, что и она. Одно из особенностей конфликта являлось подчиняющееся женское хныканье, отсутствующий элемент поведения в мужских конфликтах. Женская борьба была похожа на мужское полемическое противодействие. Доминирование было очевидно установлено путем проявления агрессии и физического нападения, а подчинение – путем боязливого побега. Тем не менее женский конфликт развивался более неожиданно, чем мужской, который имеет тенденцию усиливаться в несколько раз. Женщина-охранник резко переходила от пассивного запугивания к активному, очевидно позволяя старшему охраннику Richard’у самому прогнать клиентку.

Отношения между охранниками.
Наблюдение за охраной не ограничивало доминантность их поведения. Действуя таким образом, мы осуществляем проверку гипотезы доминирования,  в то время как она ищет специфическое поведение, которое, возможно, обнаружиться нами раньше или позже. В целом наблюдение создало особое настроение в группе охранников. Это было какое- то праздничное и веселое настроение, которое резко изменило отношения между охранниками и клиентами. Охранники обменивались сплетнями и шутками, одновременно проявляя вновь обретенную уверенность в себе и изредка грусть-умиротворение. Угрозы применялись только в игровой форме. Изменение настроения в контексте общества с готовностью направляет агрессию против индивидов, противопоставляющих себя одной из общественных групп. В крайних враждебных противостояниях выявляется тенденция у более высокопоставленных охранников вмешиваться и занимать позицию центрального звена  в максимальной близости к угрожающему клиенту , провоцируя его внимание и вызывая его агрессию. Такой способ поведения может функционировать, рассматриваясь как способность доминанта ( доминирующего лица, лидера ) превосходить в запугивании. Лидер воспринимал проявление оппонентом угроз, в то время как остальная часть группы наблюдала за происходящим к относительно расслабленных позах и проявляли невозмутимое поведение. За исключением основных присутствующих, другие члены группы передали "полномочия" угрозы своему лидеру. Совпадая с некоторыми приматологическими исследованиями, является очевидным, что доминирующий член группы получает удовольствие от преобладающего доступа как к рискованным затеям, так и к ресурсам. 
На статус влияет объединение между охранниками. В нескольких случаях, Ричард, начальник охраны, стал центром внимания как в дверях, так и за столом в баре. Представители персонала некоторых охранных фирм пришли в центральный ночной клуб, после того, как закончили работу в других учреждениях. Ричард назвал свою роль "главный судья", в которой он являлся центром внимания, направлял ход беседы, его приветствовали все приходящие охранники, он был главным юмористом и получал все новости из первых рук. 
Объединение между охранниками озвучивается приветствиями. Новое появление каждого из работающих друг с другом охранников сопровождалось взглядами всех присутствующих коллег и в пожатии руки. Некоторые осуществляют пожатие по другому: руки, с пальцами, вытянутыми вверх, смыкаются друг с другом не на уровне диафрагмы, а на уровне грудной клетки. Женщины никогда не были замечены, приветствуя друг друга таким способом. Пожатие руки может свидетельствовать о смелости ( храбрости, мужественности ), так как часто это является удобным случаем для демонстрации ручной мускулатуры. Так же существуют другие формы взаимодействия такие, как похлопывания по спине, плечам, талии, бокам, улыбки с пристальным взглядом, вопросы типа "Как дела?", заметные беспокоящие конфронтации и стычки. Особенно во время первой стадии приветствия, часто заметны шутки с участливым насмешником, сразу, как только что вошедший занимает типичную для охранника позицию. Такой образ поведения соответствует термину "мужское объединение", описанного Тигером и др.

7.4.2. Охранники были центром внимания.

Охранники привлекали внимание 3-мя способами. Первый, являющийся базовой характеристикой ограничения входа людей, передавался заходящим клиентам в виде оклика и те доходили до стоящего рядом охранника. Дверные проемы, между которыми мог бы пройти клиент, облегчали его физическое блокирование при входе. В этом случае, клиентам было сложно не заметить охранника, находящегося при входе. Охранники так же привлекали к себе внимание своей внешностью и поведением. Их мужественность, и часто, огромные габариты, были увеличены за счет сочетания с формой одежды. В описываемом нами ночном клубе персонал носит голубые рубашки, темные брюки и тонкие кожаные галстуки. Охранники привлекали к себе внимание окликами, прикосновениями, пристальным взглядом, и, как было замечено, физическим блокированием. 
Третьей причиной распространения внимания на охранников, возможно, мог бы быть их статус, так как представители персонала охраны являются сильными фигурами в экстренных ситуациях в ночном клубе. Охранники были в поле зрения как мужчин, так и женщин, ближе и далее, и вне помещения. Внимание было особенно заметным, когда оно сопровождалось выражением реакции подчинения ил агрессии. Исходя из моего опыта, не спровоцированная агрессия всегда исходит от мужчин, и принимает форму пренебрежительных замечаний, близких столкновений, притворных выпадов, угрожающего символического поведения, обычно передаваемого в качестве "прощальных выпадов". 
Сигналы, устанавливающие связи, присутствует у обоих полов. Охранники часто вовлекались в беседу с клиентами и получали хорошую долю флирта от женщин. 
На рисунке 7.6 Охранники привлекают как дружественное, так и враждебно направленное внимание. Здесь показаны подходы в установлении связей (а) и (b) - старший охранник ведет себя снисходительно по отношению к спорящему с ним младшему охраннику. ( Брисбон, ночной клуб ). 
(с) и (d). Пример женщины, флиртующей с охранником, используя акцентированное вскидывание волос. 

  7.4.3. Доминирование охранника в вербальном взаимодействии.

Охранники твердо полагаются на свою речь и паралингвистические знания, в доминировании над клиентом, как было показано во многих взаимодействиях. Охранники докладывали, что там, где громкая музыка или языковые затруднения ( например, языковой барьер, от ред. ) перенаправляли канал коммуникации, противоборство быстро завершалось, завершаясь явным подчинением части клиентов, или борьбой, ведущей к подчинению, изгнанию или бессилию охранника или клиента, вовлеченных в борьбу. Молодые охранники имеют тенденцию теряться в нахождении слов, когда вступают в спор с более взрослым клиентом, проявляющим по отношению к нему вербальную агрессию. В прошлом году одна молодая команда, как передавалось, была удалена из отеля клиентами. 
Ричард, управляющий охранной фирмой, которая обсуждалась нами раннее, был наиболее одаренным, блистающим хорошей речью, и "атакующим" клиентов. Черты его поведения включали в себя расслабленный, но быстрый стиль разговора, не изменяющийся ни при каких обстоятельствах, лидерство в состязании выражалось враждебными высказываниями - словами, которые акцентировались указанием его рук на грудную клетку оппонента, "забиванием" ( так же защитная реакция против неожиданного удара ). Не было показано ни заикания, ни дрожания, ни сокращения звука речи. Не было так же вскрикивания или увеличения темпа. Когда клиент говорил более 10 сек., Ричард имел тенденцию смотреть в одну сторону, поворачивая голову и глаза, затем посмотреть назад, и вернуть взгляд. Центром содержания высказывания были правила. Например, клиента просили доказать свой возраст и, в противном случае, ему было сказано, что без наличия паспорта его не впустят. Если начинался спор, то тогда правило выполняется иначе, и клиенту скажут опять, что он не может войти, пока не будет выполнено правило. Так как Ричард наблюдался и раннее, то он будет настаивать на своем требовании, в то время как беспристрастное наблюдение за тем, что случиться не является его желанием, таким образом, избегание конфликта связано со статусом клиента. Упорные индивиды могут "встряхнуться" определенными комментариями, - заметил Ричард. Важно избегать откровенных комментариев или вопросов, которые могли бы вызвать ответную реакцию. Охранник избегал критики правил. 
Например, Ричард, никогда не скажет: "Да, это трудновыполнимое правило, но я должен требовать его выполнения". Общность выполнения правил часто акцентировалась охранниками во время споров, заключающихся в насмешливых замечаниях типа: "Моя мама никогда бы не пришла в таких туфлях!". Так, даже если клиент не был заочно обязанным выполнять здешние правила, то охранник до сих пор использовал правила, чтобы выполнить свою задачу: это можно сравнить с полицией, исключая членов публики, обязанных подчиняться офицерам полиции. Сравнительные исследования понадобятся для того, чтобы объяснить роль высказываний во враждебных столкновениях и способы того, как используется высказывание, относящиеся к правилам в проявлении запугивания. Если использование правил не типично для неформального враждебного конфликта, использование охранником замечаний по поводу правил может разместить их способы господства на пол - пути между формальным и неформальным доминированием. 
Пьяницы думают медленно. Было замечено, что клиентам с интоксикацией необходимо 5 -10 сек., перед тем, как начать реагировать на замечания. Результатом являлось продление взаимодействия. Алкоголь так же не препятствует агрессивному поведению или установлению контактов. Он так же может препятствовать ответной реакции страха - подчинения, предоставляя некоторым клиентам общеизвестный "Голландский кураж". Наиболее агрессивный образ действий исходит от опьяневших клиентов, о чем уже было упомянуто в главе 3 про алкоголь и агрессию. 

7.4.4.Использование охранником смягчения приказов. 

Когда охранник остановил человека, заходившего в ночной клуб, указания часто смягчались вербальным или невербальным умиротворением клиента: охранник в таком случае, начинает свою речь с "Извините, меня", в то время пытаясь физически блокировать его путь или касается его плеча. Отказ может начинаться с "Я боюсь, что. . .", дополняясь мягким голосом. Угрозы сводятся к минимуму, и охранники. Представляющие типический образ благоразумных лиц, стремящихся подойти ближе, чтобы расслышать объяснение клиента. Смягчения были ограничены главным образом вербальным каналом, а невербальные знаки реакции страха - подчинения весьма редки. Однако невербальные проявления самоуверенности были распространены, например, такие, как улыбки в случае, когда, клиент демонстрировал подчинение, наклон головы в сторону клиента, мелодичный голос и даже шутка , когда клиент усугублял ситуацию. 
Ричарду были знакомы термины "доминирование" и "запугивание". Он и остальные работники охранной фирмы говорили об инструментах контролирования клиентов, включая "атаку", которую они определяют как призыв к "светлой стороне души клиента". Метод заключается в том, чтобы установить наличие запугивания со стороны охранника, который не влечет полного подчинения. Эта техника предоставляет клиента как добровольно сотрудничающего, подчиняющегося правилам в большей мере, чем другие. Указание правил занимает важное место в репертуаре охранника, иным образом используя грубые отказы войти.
Охранник использовал смягчение более интенсивно с клиентами, которые демонстрировали страх. Люк, охранник примерно в общем ростом 188см., и возрастом между 20 - 30, был вовлечен в конфликт с входящим мужчиной, имени которого мы называть не будем, обладающий приличными габаритами и уверенной манерой поведения. Последующее описание представляет нам обзор из взаимодействия, следующего из отрывка видеозаписи. 
Противоречия начались с того, что клиент демонстрировал агрессию в громком голосе, перебивании, зафиксированном пристальном взгляде и прикосновениях. Охранник (Люк) проявлял реакцию страха - подчинения, проявляющуюся в высоком тоне, быстрой речи, позволении перебивать себя и невротической, гримасоподобной улыбке. Охранник сделал повторное обращение к более авторитетным из коллег. В ходе спора Люк сдавался, но страх постепенно исчезал - это показывало снижение тона звуковых и речевых показателей. Клиент же выбирал между агрессией и защитой, но в конце концов уступил. 
Во время конфронтации частичное или временное запугивание Люка выдвинуло на первый план эффект потакания правилам. Как показано на кассете, под давлением клиента Люк повторил, что если он позволит пройти клиенту, то будет наказан начальством. Такие фразы: "Они пнут меня под зад!", - были переданы в повышенном тоне и тихим голосом, что является 2-мя звуковыми показателями реакции страха - уклонения. Это невербальное потакание сочеталось с безоговорочным утверждением, что охранник действует в соответствии с правилами. Представляя собой образ объективности и беспристрастности ( используя термин Вебера, 1964 ) является важной составляющей успокаивающей стратегии охранника. Эта интерпретация подтверждается тем, что Люк отстранялся от обвинений клиента в расовой дискриминации. Клиент подставил эффективность правил под сомнение, когда заметил других людей, входящих в клуб в джинсах, и потребовал разъяснить, не было ли такое к нему отношение проявлением расовой дискриминации. Люк решительно это отрицал, основываясь на том, что использование правила в данном случае справедливо. Обращение охранника с правилами показали его агрессию к клиенту, в том случае, когда его относят не к индивидуальному случаю, а к целой категории. А данная категория относится к классу бедных людей. Отделение от личностных особенностей, например, таких как роль. Фразы, ссылающиеся на правила, проявлялись в ослаблении восприятия клиентом ситуации, в которой он мог бы доминировать, путем предположения, что действия Люка не были личностно мотовированы. Утверждение охранника, относящиеся к правилу, имеют плакания. Люк выставлял себя как очередную жертву правил, как мелкую сошку организации ( "Меня могут выпнуть отсюда!"). И охранник, и клиент были выставлены в качестве подчиненных по отношению к потенциально агрессивной третьей субстанции. Особенности голоса указывали на реакцию страха - подчинения, с высоким тоном, укороченным звуком и отсутствием сигналов агрессии. Эффект объединения реакций плакания возможно помог успокоить клиента. 

Выводы и заключения.

Так как члены публики не должны подчинятся охранникам, я предположил, что контроль над клиентами будет оставаться обратно - пропорциональным враждебному запугиванию. В моем ожидании команды, исходящие от охранника, будут менее эффективны в получении согласия в меньшей степени, чем те, которые исходят от превосходящего нас человека и ведут к подчинению. Первоначальные записи подтверждают эти гипотезы, и вместе с наблюдениями, вывели характеристики, способствующие выражению у охранника навыка запугивания. Это: мужественность, приличные размеры, возраст 35 - 36 лет, невербальный контроль враждебных высказываний, речевые навыки, видимая поддержка коллег, территория и одежда. Последующие предпринятые наблюдения на входе в ночной клуб обнаружили, что удаление клиентов и отказы чаще являлись враждебными, заявления охранников носили агрессивный характер и в нескольких случаях демонстрировали реакцию подчинения. За одним только исключением охранники доминировали через стычки и это до сих пор присутствует в их поведении. Они демонстрировали реакцию раздражения - угрозы, направленную против агрессивных и упорных индивидов, и выказывали большее уважение к клиентам с запугивающими характеристиками, чем с подчиняющимися. Охранники повторно используют предписания ( правила ) в спорах, которые я интерпретировал как двойственный характер развертывающегося доминирования "третьей инстанции" ( см. про Люка ) и успокоение агрессивно настроенных клиентов. Однако, вопреки демонстрации общих запугивающих характеристик: телосложение, позы, образ поведения, - охранники не обладали готовностью подчиняться в выведении или изгнании людей из клуба. В поддержку первоначальной гипотезы выступает приблизительно половина отказов, где присутствовал какой - либо уровень враждебности, обычно проявляющийся в спорах, иногда доходящих до оров или проявлений злости. И наоборот, приказы от старших охранников к младшим эффективны, передаваясь в короткой или расслабленной манере, и почти всегда соблюдались безотлагательно и без сопротивления. 
Одно из главных наблюдений касается природы агрессивных столкновений. Охранники были в состоянии мобилизовать демонстрацию реакции подчинения - угрозы и усилить агрессивность и упорство клиента. Агрессия использовалась в свободной форме с непослушными клиентами, которые помимо этого являлись слабее. С более проблемными клиентами, которые являются потенциально опасными, обращались более уважительно до тех пор, пока не подходило подкрепление, и когда потакание со стороны охранников исчезало. Поведенческие сигналы раздражения у охранников угасали медленнее. В одном видео - примере агрессивной нападение длилось менее, чем секунду. Сопровождаемое дрожанием, поведение не поддается сознательному контролю, демонстрирует истинное возбуждение, ошибочный эмоциональный сигнал, наводит на мысль, что охранники часто сами работают в искренней манере. 
Если агрессивное поведение часто мобилизуется действительной злостью, что и является случаем, доказывающим очевидность крайней враждебности в некоторых столкновениях, то что же способствует этим условиям? Отсюда берут начало 2 возможности: первая - раздражение может быть спровоцировано клиентом, нарушающим одно или несколько правил, что является нарушением когнитивной установки охранника, которая объединяет функции охраны и его статус. Т. е. не выполнение команды охранника рассматривается как вызов его служебному положению. Данная интерпретация подтверждается тем, как охранник начинает свирепеть, особенно если вступает в противоречие с чрезмерно агрессивным клиентом. Статус так же связан с тем, как иногда здешние правила могут обманным способом нарушаться путем успокоения охранника. Эта тактика может срабатывать путем урезания или ослабления связи между правилами и личным статусом. Самолюбие удовлетворяется, так сказать, и стремиться к выполнению правил могут только те, кто демонстрирует позицию человека, добровольно принимающего статус подчиненного или сотрудничивающего. 
Второе условие совместимо с конфликтом статусов. В ходе работы охраннику положено устанавливать сигналы агрессии, намереваясь повлиять на поведение других. В этом смысле агрессия становится инструментом поведения. Но эта демонстрация устанавливает связь между системой поведения. Показывая упорство доведения агрессивных сигналов после конфликта. Это бы объяснило продолжение возбуждения после того. Как сработало раздражение. Примеры запуганных охранников являются поддержанием или инструментом поведения. Когда охранники находятся в конфронтации с превосходящим или запугивающим его индивидом, ответ будет являться в такой ситуации тактичным обманным успокоением клиента. Однако борьба за доминирование может мотивировать возвращение клиента, всегда наблюдаемое во временном подчинении охраннику. 
Замечено, что запугивание "третьей инстанцией" является эффективным, но не на все 100 %. Часто кто-нибудь, обычно пьяный, ведет себя упорно агрессивно по отношению к охраннику, несмотря на близкое и видимое его присутствие. Согласно поведению опытного охранника, такие стычки случаются чаще, т.к. клиент становятся все более пьянее, продолжают до тех пор, пока показатели усталости возьмут свое. Это косвенно подтверждает главную гипотезу, так как алкоголь имеет тенденцию уменьшат эффект запугивания нескольких оппонентов или одного превосходящего оппонента. 
Охранники выражают предписания следования правилам в общей форме ( "Моя мама никогда бы не пришла в таких туфлях" ) и повторяют их несколько раз во время споров. Иногда с правилами соглашались, но никогда их не критиковали. Я поднял вопрос о том, являются ли правила техниками доминирования охранников. Появляется следующая картина: правила используются в качестве средства выражения как доминирования. Так и уважения. Предписания правил используют в доминировании путем уменьшения смягчения к предполагаемому клиенту. Они подразумевают о существовании третьей инстанции, видимой или невидимой, которая будто бы отрицает инструкцию подчиняться действующим лицам. В случае Люка, третья инстанция ассоциировалась с начальством ( "Начальство пнет меня под зад!"). ссылка на правила сигнализирует об успокоении путем ослабления восприятия личного статуса в контексте клиента и охранника. 
В ходе спора Бакхарка и Лауэри (1910) выяснилось, что клиент не потеряет свой статус, потому, что хотя охранники и отдавали им угрожающие приказы, но не выставляли себя ни в качестве инициатора правил, ни в качестве главы иерархии, которые ответственны за все действия. 
Вебер (1964) заметил, что беспристрастность правил является сигнальной характеристикой бюрократии. Он рассматривал ее как неотъемлемую часть национальных организаций, способствующей их эффективности. Вебер считал, что сила бюрократизма исходит из авторитетности или законной власти. Авторитетность вводит роли, определяемые правилами, которые специализируются в зависимости от сферы компетенции. Эта точка зрения подтверждалась различными исследованиями, которые заключают, что власть формирует подчинение формальным ролям. Интерпретация ссылок на правила, представленная выше, схожа с анализом Вебера, но ко всему добавляются механизмы доминирования. Источники возникновения бюрократической беспристрастности  могут основываться на подобных стратегиях поведения официальных лиц, вовлеченных в острые конфликты в такой же манере как и у охранников. Беспристрастность может быть производной от взаимоотношений внутри руководящей иерархии. Беспристрастность и руководящая бюрократия вообще могли бы быть самозарождающимися традициями, которые мы накапливаем из часто используемых, вербальных успокоений, сопровождающихся приказами. Эта интерпретация подтверждается частыми наблюдениями Виллиамса, который сообщил, что при увольнении, ссоре или недисциплинированности подчиненного, начальники используют фразы типа "Не относите это лично к себе" или "Это не в моих силах, - это приказ от высших инстанций". Это интерпретируется как забота начальника о сохранении статуса подчиненного, несмотря на давление организации, которая находится в напряженных отношениях со слабым подчиненным. Привычка использовать этот стиль руководства формирует "лицо бюрократии", которое маскирует эмоции во время передачи вербальных и невербальных реплик, и происходит формирование личности с формальной "сердечностью". Она выражается в ритуальной форме: поздравление подчиненного с днем рождения, похвала за хорошо выполненную работу, выдача премий или проверка работы. Хотя Виллиамс не связывал личностную структуру с повседневными приказами или взаимодействиями клиентов, существует согласование с моими наблюдениями об использовании правил в качестве умиротворения. В ссылке на правила увеличивается вероятность проявления податливости вне структуры организации, но мы ожидаем большего подчинения именно в организации, где каждому ее члену предписаны правила и санкции.